Виктор Якубян: Как долго Москва будет терпеть антироссийскую активность Бердымухамедова и Алиева

Президент Туркменистана Гурбангулы Бердымухамедов, президент Азербайджана Ильхам Алиев. Коллаж: ИА REGNUMЮжный коридор — Восток-Запад — получил четкое политическое оформление. Если в период

Президент Туркменистана Гурбангулы Бердымухамедов, президент Азербайджана Ильхам Алиев. Коллаж: ИА REGNUM… Президент Туркменистана Гурбангулы Бердымухамедов, президент Азербайджана Ильхам Алиев. Коллаж: ИА REGNUM

Южный коридор — «Восток-Запад» — получил четкое политическое оформление. Если в период президентства в России Владимира Путина позиции Туркмении и Азербайджана по отношению к проектам доставки газа в Европу в обход РФ были крайне осторожными и непубличными, то сейчас все маски сброшены.

Визит главы Европейской комиссии Жозе Мануэла Баррозу в Ашхабад и Баку, предпринятый в середине января 2011 года, продемонстрировал эволюционное сближение позиций: Туркмения и Азербайджан заявили о готовности поставлять газ для проектов так называемого «Южного энергетического коридора», Европейский Союз готов этот газ принимать, а также участвовать в строительстве самих маршрутов доставки. А их несколько.

Главный проект, лоббируемый Западом, — газопровод NABUCCO, берущий начало в Туркмении, пересекающий Каспий, питаемый далее Азербайджаном, проходящий транзитом по Грузии и Турции в Европу. В соответствии с заявленными планами, NABUCCO претендует на прокачку газа и из Иракского Курдистана.

В составе «Южного энергетического коридора» фигурируют еще, как минимум, три проекта — TGI (Турция-Греция-Италия) и TAP (Трансадриатический газопровод). Последний будет начинаться в Греции, пройдет через территорию Албании и Адриатическое море в Италию. Таким образом, перспектива соединения Туркмении с Закавказьем и Турцией через NABUCCO, придает актуальность новым периферийным газовым проектам в треугольнике Турция-Греция-Италия.

Однако наиболее примечательным стало упоминание в составе «Южного энергетического коридора» проекта «Белый поток» (Туркмения-Азербайджан-Грузия-Украина), инициированного в период премьерства на Украине Юлии Тимошенко . Данный проект, предполагающий поступление среднеазиатского газа на Украину в обход РФ, может рассматриваться в качестве стратегической угрозы для России.

В рамках диверсификации направлений экспорта газа Туркмения уже обеспечила себе доступ на рынок Китая, возможность увеличения объемов прокачки в Иран (в пошлом году Иран опередил Россию по объемам импорта туркменского газа), а также заложила юридические основы маршрутов доставки «голубого топлива» в Афганистан, Пакистан и Индию (ТАПИ).

На саммите глав прикаспийских государств туркменский президент Гурбангулы Бердымухамедов заявил о готовности поставлять газ в Европу. Для этого, по его словам, приоритетное значение приобретает идея прокладки газопровода по дну Каспийского моря. Более того, после переговоров с Баррозу в Ашхабаде, Бердымухамедов предложил российским к
2d73
омпаниям принять участие в реализации этой идеи стратегического обхода РФ по «Южному коридору».

Российская сторона на эти масштабные маневры практически не реагирует. Неоднократно высказанная позиция руководителей газового сектора, в том числе высокопоставленных менеджеров » Газпрома «, а также чиновников правительства РФ (например, Игоря Сечина ) заключалась в том, что газопровод NABUCCO — бессмысленная затея, поскольку лишена соответствующей ресурсной базы. В свою очередь, в позиции МИД России была акцентирована политическая составляющая вопроса — проблема статуса Каспийского моря. В соответствии с ней, по дну Каспийского моря газопровод не может быть проложен, поскольку оно (дно) до сих пор не разделено между прибрежными государствами. Точно такой же позиции придерживается Иран — еще одна страна, имеющая исторические интересы на Каспии.

В Ашхабаде и Баку думают иначе. За последние несколько месяцев Гурбангулы Бердымухамедов неоднократно повторял, что проблема строительства газопровода по дну Каспийского моря не должна политизироваться. По его мнению, данный вопрос лежит в плоскости отношений Туркмении с Азербайджаном. «Туркмения твердо убеждена в том, что прокладка подводного трубопровода на Каспии может осуществляться с согласия только тех сторон, через участки дна которых будет построен такой трубопровод», — заявил Бердымухамедов на саммите в Баку. То есть Ирану и России в данном вопросе он уготовил роль статистов.

Специалисты в сфере газовой политики принялись вычислять, а хватит ли у Азербайджана и Туркмении газа, чтобы заполнять уже действующие и проектируемые газопроводы. Пессимистические оценки на сей счет, как и полагается, особенно настойчиво звучат из Еревана. Здесь прекрасно понимают, какую динамику получит Азербайджан, если по его территории будет налажен транзит туркменского газа. Вместо реальной оценки угроз, в Ереване предпочитают делать вид, что Баррозу, а заодно с ним и Бердымухамедов с Алиевым подписывают пустые, или, как деловито пишет одна из армянских журналисток — «не слишком важные» документы.

Между тем, главное не в объемах газа — они найдутся, а в заданном политическом тренде. Военно-политический коридор «Восток-Запад», получив четкое оформление, обрастает транспортно-энергетической инфраструктурой. И на сегодняшний день это является для России одним из наиболее актуальных вызовов. Москва предпочитает отмалчиваться. Уже не слышно заявлений о бесперспективности NABUCCO и, наоборот, привлекательности конкурирующего с ним проекта — «Южный поток». Более того, по итогам визита президента РФ Дмитрия Медведева в Туркмению эксперты констатировали сворачивание проекта строительства Прикаспийского газопровода, который и призван был соединить «Южный поток» с его среднеазиатской ресурсной базой.

Итак, можно ли констатировать провал российской энергетической политики в Средней Азии, или Москва обладает рычагами, которые позволят торпедировать план ее обхода с юга? На самом деле факторы, которые могут свести на нет перспективы доступа Запада к запасам газа Туркмении, малочисленны, но они есть.

Первый и наиболее действенный — неурегулированный спор по статусу Каспийского моря. Здесь естественным союзником Москвы остается Иран. Пресловутая «перезагрузка» отношений с США не должна мешать Москве вести с Тегераном плотный диалог по данному вопросу и в прямом смысле слова координировать действия, вплоть до открытого демарша против попыток Бердымухамедова и Запада обойти эту проблему. Закрепление перспективы строительства трубы по дну Каспия на договорном уровне должно стать стартовой точкой для пересмотра отношений с Ашхабадом и Баку, поскольку коренным образом противоречит национальным интересам РФ.

Второй фактор — безопасность энергетических коммуникаций в Закавказье. Россия в данном случае имеет все возможности влияния. Азербайджан, Грузия и Турция должны осознать, что дальнейшее наращивание потенциала транспортно-энергетического коридора между Каспием и Черным морем (Турцией) противоречит национальным интересам РФ, поскольку оставляет ее вне игры не только в Закавказье, но отныне угрожает ее позициям в Средней Азии.

Ключевой с этой точки зрения является позиция Турции, которая, претендуя на роль транзитного узла мирового масштаба, должна учитывать приоритеты партнеров. Анкара, давшая согласие на прохождение «Южного потока» в ее исключительной экономической зоне, должна быть извещена, что проект NABUCCO неприемлем для России, поскольку исключает смысл реализации «Южного потока». Здесь следует обратить внимание на звучащие в последнее время разговоры о возможности объединения этих двух проектов. Кстати, Москва не отреагировала и на эти прогнозы. Между тем, в контексте диалога с Турцией может быть обсуждена возможность такого объединения — в том случае, если Грузия будет исключена из будущей трассы NABUCCO.

Россия должна внимательным образом проанализировать связь между транзитными перспективами Закавказья и тлеющими в этом регионе конфликтами, в частности, нагорно-карабахским. Изоляция Армении из региональной энергетической инфраструктуры противоречит интересам России, поскольку именно на армянской территории сконцентрирован значительный потенциал российских энергетических компаний — «Газпрома», ИНТЕР-РАО ЕЭС и «Росатома». Москва должна приложить усилия для развития направления «Север-Юг» — Иран-Армения, а также стать активным игроком в армяно-турецких переговорах, в частности, убедить Анкару разблокировать транспортно-коммуникационные артерии с Арменией. Опасения Москвы в том, что это ослабит военно-политические позиции РФ в регионе, с подписанием протокола о пролонгации сроков дислокации военной базы в Гюмри потеряли актуальность. В данном контексте намерения Баку взять под контроль магистральный газопровод Россия-Грузия-Армения ( Моздок-Тбилиси -Ереван) столь же неприемлемы для Москвы, сколь и для Еревана.

Третий фактор — политическая стабильность в Центральной Азии и, в частности, в Туркмении. С точки зрения своих долгосрочных интересов, Россия не может далее безмолвно смотреть на «диверсификацию» туркменской внешней политики, поскольку ее результат день ото дня становится все более очевидным. Туркмения медленно, но верно превращается в непотопляемый энергетический «авианосец» Запада в регионе. США и ЕС тратят значительные средства на обеспечение своего военного присутствия в Каспийском бассейне. Москва обязана в ближайшее время отреагировать на планы Бердымухамедова относительно Каспийского моря. А именно однозначно и жестко предупредить его, что инициатива по прокладке газопровода по дну Каспийского моря неприемлема для российской стороны и может сыграть роль детонатора напряженности в Центральной Азии и Каспийском регионе.

Реакция на вышеперечисленные контрмеры России выявят серьезность намерений Ашхабада и Баку. Политические торги, которые ведут Бердымухамедов и Алиев соответственно в треугольниках Москва-Пекин-Вашингтона и Москва-Анкара-Вашингтон затянулись и зашли чрезмерно далеко. И если экономическое проникновение Китая в Центральную Азию остановить уже невозможно, то закрепление США в Каспийском бассейне чревато сцепкой «санитарного кордона» — Прибалтика-Украина-Закавказье со Средней Азией. То есть изоляцией России по всему южному периметру ее границ.